Перевод: sadcrixivan
Мужчины используют тела женщин в проституции и во время групповых изнасилований, чтобы общаться друг с другом, выразить то, что у них есть общего. А общее у них то, что все они — не она.
Речь была произнесена на симпозиуме «Проституция: от науки к активизму» в юридической школе Университете Мичигана в 1992 году.
Для меня большая честь быть здесь с **моими друзьями и **коллегами, моими сестрами по движению.
Мне также ужасно сложно быть здесь, потому что очень трудно думать о **проституции в **академическом ключе. Это реально трудно.
Предположения ученых даже не приближаются к **реальности жизни женщин в **проституции. Академическая жизнь основана на допущении, что будет завтра, и **следующий день, и **следующий день, или что ты можешь прийти в **университет, чтобы поучиться, или что есть определенный дискурс идей и год свободы, во время которого ты можешь не соглашаться с **другими, и **это не будет стоить тебе жизни. Это допущения, которые делают студенты и **преподаватели каждый день. Это полная противоположность жизни женщин, которые находятся в **проституции, или которые были в **проституции.
Если вы были в **проституции, то в **ваших представлениях не бывает завтрашнего дня, потому что завтра **— это очень далеко. Вы не можете допустить, что вы будете жить от минуты к **минуте. Вы не можете и **вы этого не делаете. Если делаете, то вы просто глупы, а вот быть глупой в мире проституции **— значит терпеть боль, значит быть мертвой. Ни одна женщина, которая занимается проституцией, не может себе позволить быть настолько глупой, чтобы реально верить, что настанет завтра.
Я не могу объединить эти настолько разные допущения. Я могу только сказать, что допущения женщины в проституции — это мои допущения. Я действую исходя из них. Именно на них основана моя работа в течение последних лет. Я не могу принять, потому что я не могу поверить, что допущения феминизма могут исходить из академической среды.
Это будет феминизм, который говорит, что мы будем выслушивать все стороны год за годом, и потом, когда-нибудь в будущем, благодаря какому-то процессу, который нам еще предстоит обнаружить, мы решим, что является правильным и что является верным. Для меня это не имеет никакого смысла. Я понимаю, что для многих из вас это звучит осмысленно. Сейчас я пытаюсь говорить через самый огромный культурный барьер, который я когда-либо встречала. Я пытаюсь говорить через него вот уже двадцать лет с довольно скромным успехом.
Я хочу вернуть нас к основам. Проституция: что это такое? Это когда мужчина использует тело женщины для секса, он платит деньги, он делает то, что хочет. Если вы хоть на секунду отвлечетесь от того, что это такое на самом деле, вы уйдете от проституции в мир идей. Вы почувствуете себя лучше, вы лучше проведете время, вам будет гораздо веселее — много чего можно обсудить, но вы будете обсуждать собственные идеи, а не проституцию.
Проституция — это не идея. Это рот, это вагина, это прямая кишка, в которые проникают. Как правило, это делают пенисом, реже — руками, иногда — посторонними предметами, сначала это делает один мужчина, затем еще один и еще один и еще один и еще один и еще один и еще один. Вот, что это такое.
Я прошу вас представить сейчас ваши собственные тела — если вы можете это сделать вне того мира, который создали порнографы в вашем разуме, в котором существуют простые, мертвые, абстрактные рты, вагины и анусы женщин. Я прошу вас сконцентрироваться на ваших собственных телах, представить, что их так используют. Ну и насколько это сексуально? Это весело? Люди, которые защищают проституцию и порнографию, хотят, чтобы вы чувствовали это возбуждение, каждый раз, когда вы думаете о том, что в женщину что-то втыкают. Я хочу, чтобы вы почувствовали, как нежные ткани именно вашего тела так используют. Я хочу, чтобы прочувствовали, каково это, когда это происходит снова и снова и снова и снова и снова и снова и снова и опять снова. Потому что это и есть проституция.
Именно поэтому, с точки зрения женщины в проституции или женщины, которая была в проституции, нет большой разницы, происходит ли это в отеле Плаза или в месте не столь элегантном. Это несовместимые допущения, несовместимое восприятие. Конечно, обстоятельства имеют значение, скажете вы. Нет, не имеют, потому что мы в любом случае говорим о рте, о вагине, о прямой кишке. Обстоятельства не смягчают и не меняют сущность проституции.
Именно поэтому многие из нас говорят, что проституция по определению является насилием. Позвольте мне разъяснить. Я сейчас говорю о проституции per se, без дополнительного большего насилия, когда женщину еще и бьют или удерживают.
Когда мы это говорим, нас обвиняют в слишком упрощенном взгляде на вещи. Но ведь проституция и есть очень простая вещь. И если вы не будете смотреть на нее упрощенно, вы никогда ее не поймете. Чем сложнее вы будете ее представлять, тем больше вы будете уходить от реальности — вы почувствуете себя в большей безопасности, вы будете счастливее, дискуссия о вопросах проституции станет веселее. В проституции ни одна женщина не остается целой. Невозможно использовать чье-то тело так, как используют тела женщин в проституции, и оставить после этого целое человеческое существо в итоге, или в середине, или даже в самом начале. Это невозможно. И ни одна женщина больше не станет целой снова, позже.
Женщины, которые пережили насилие в проституции, должны сделать выбор. Вы видели очень смелых женщин, которые сделали очень важный выбор: начали использовать то, что они узнали; стараться донести до вас информацию. Но никто не выходит целым, потому что слишком многое забирает это проникновение в ваше тело, когда жестокость забирается под вашу кожу. Мы так стараемся донести это друг до друга, всю эту боль. Мы умоляем, мы придумываем аналогии. Но единственная аналогия, которую я могу придумать для проституции — это групповое изнасилование.