What is Justice for a Rape Victim? (On The Issues, 1995) Перевод: mona-lizard Правка: frau-zapka

Она была на первых полосах американских газет: двадцатилетняя боснийка[1], висящая в петле, принявшая смерть от собственных рук, ее самоубийство — последний крик о помощи. И наше оглушительное молчание.

Мы не можем сказать: «Мы не знали, нам ничего не сообщали». Мы знали, мы смотрели по телевизору, читали подробные отчеты, видели фотографии. Я знаю, что феминистки знали о том, что происходит в Боснии. Мы действительно переживали по этому поводу, некоторые из нас пересылали деньги, собирали свидетельства, составляли судебные иски, писали петиции в ООН, консультировали и утешали жертв, помогали беженкам покинуть страну. Но как движение мы потерпели провал, мы не смогли инициировать хотя бы один освободительный рейд в духе операции «Энтеббе»[2], ни одного заметного действия по спасению женщин в самой Боснии. Мы заламывали руки и ждали, что патриархальные правительства «что-то предпримут»: созовут трибунал по военным преступлениям в Гааге, разбомбят Сараево, введут эмбарго на оружие, разберутся со всем этим по-мужски.

Мы — Хорошие Феминистские Немки. Мы — и наши доблестные правительства — сделали еще меньше в отношении Руанды[3], Сальвадора[4], Гватемалы[5], Перу[6], Либерии[7], Новой Гвинеи[8], Восточного Тимора[9], Джамму и Кашмира[10], Гаити[11].

В 1971 году нам стало известно, что пакистанские солдаты в ходе отступления массово насилуют женщин на территории, которая позже станет называться Бангладеш. Когда-то я жила в мусульманском окружении и знала, что может случиться (и случается) с изнасилованными женщинами, а также с теми, кто забеременели в результате изнасилования. «Многие из них покончат с собой, — говорила я, — если их братья и отцы не убьют их первыми». И я призывала к немедленным действиям, к вывозу изнасилованных женщин с территорий, охваченных конфликтом.

Феминистки смеялись над моими идеями, считая, что мои предложения забавные, претенциозные, метафорически: нереалистичные. Как феминисткам нам просто некуда было привезти всех наших бенгальских сестер, подвергшихся насилию, согласись они променять верную смерть на неопределенную свободу.

В 1971 году мы, конечно, были плохо организованы. У нас не было Феминистских воздушных сил, не было суверенной территории, не было даже парашютов, чтобы высаживаться во вражеских тылах. Сейчас 1996, и у нас до сих пор ничего нет.

И до войны в Боснии миллионы женщин во всем мире подвергались изнасилованиям. Мусульманки Боснии были не первыми мусульманками мира, подвергавшимися систематическому насилию в военное время. По сути дела, изнасилования постоянно используются мусульманскими мужчинами как политическое оружие против мусульманских женщин. Только за последние 15 лет это происходило в Афганистане, Алжире, Бангладеш, Индии, Иране и Пакистане.

Согласно поверенной ООН Кариме Беннуне с 1992 года алжирские фундаменталисты совершили серию зверств в отношении женщин Алжира. Беннуне описывает «похищение и неоднократные изнасилования девушек, использование девушек в качестве секс-рабынь у вооруженных фундаменталистов. Девушек также заставляют готовить и убирать для «воинов бога»… одна 17-летняя девушка забеременела в результате постоянных изнасилований. Ее похитили на улице и держали с другими девочками. Одну из девушек застрелили при попытке бегства». Как и в Иране, алжирские образованные, независимые женщины без хиджаба рассматривались как «военные цели» — их нередко отстреливали на месте. По словам Беннуне «пока алжирские мужчины вооружаются, алжирские женщины покрывают головы. Как сказала одна женщина: "Страх сильнее, чем наше желание быть свободными"».

Мне не доводилось слышать протестов по поводу участи женщин Алжира ни от Объединенных Наций, ни от представителей мусульманских стран. Конечно, нет. Эти мусульманки «принадлежат» мусульманам, насилующим их. Вот в Боснии мужчины (в основном сербские христиане) насиловали женщин, которые «принадлежат» другим мужчинам.

Информация, которая просачивается из Боснии бросает вызов любой вере и подтверждает худшие ночные кошмары радикальных феминисток Второй волны. Бывшая Югославия вскипела под проклятием новой балканизации, в руках военизированных фашистских/националистских группировок, расистов и мизогинов. Не важно, кем были агрессоры, их жертвами становилось преимущественно мирное население. Мужчины-солдаты вырезали гражданских (вчерашних соседей) с жестокостью и ненавистью, которые сложно представить. Мужчины-солдаты относились к гражданским женщинам как сутенеры относятся к проституткам, как абьюзеры-психопаты относятся к своим женам.

Возможно, это то, что считается «мужеством» на Балканах.

Александра Штигльмаер, редакторка «Mass Rape: The War Against Women in Bosnia-Herzegovina», пишет, что сербские солдаты врывались в дома пьяными, ругаясь, они толкали и били женщин, тушили об них сигареты, резали ножами, называли «шлюхами», требовали улыбаться, рвали одежду и насиловали на виду у детей и старух. Затем они сгоняли изнасилованных — «навеки опозоренных» — женщин в секс-лагеря, где их, оборванных, грязных и голодающих, продолжали насиловать. Босниек похищали на улицах, удерживали месяцами в подвалах и спортзалах, где регулярно подвергали насилию. Затем многих убивали, хотя некоторых и освобождали, особенно тех, кто были беременны от «четников»[12]. Мужчины группами насиловали 7-ми и 8-ми летних девочек до смерти, и потом не позволяли взрослым женщинам ухаживать за умирающими детьми.

Насильники не пользовались презервативами. Они избивали женщин, если подозревали их в использовании средств предохранения. Они снимали некоторые изнасилования на видео, а некоторые транслировали по радио и телевидению в прямом эфире.

Большая часть — по крайней мере, половина — изнасилований была совершена мужчинами, которых знали жертвы. Когда насильниками были сотрудники, соседи, бывшие учителя, они относились к жертвам нисколько не лучше, и даже хуже, особенно если жертва называла насильника по имени.

Насильники не действовали только по личной инициативе. Они исполняли сербскую военную политику «этнических чисток». Они следовали приказам. Да, хорваты и мусульмане в этом конфликте также насиловали женщин, с той же жестокостью, но в меньших масштабах.

И некоторые люди восклицают: «Ага, видите, обе стороны делали это!» Но нет. «Обе стороны» этого не делали. Только мужчины насиловали женщин, но женщины не насиловали мужчин, только мужчины убивали, а не женщины.

Что делали сербские христианские солдаты с гражданскими мужчинами от 16 до 60? В ужасающей реконструкции Второй мировой войны солдаты расстреливали мужчин/цыган/евреев на улицах или выводили из городов и расстреливали прямо у братских могил. Мужчины, которым «повезло» выжить, попадали в концентрационные лагеря, подвергаясь там избиениям, пыткам и голоду. Сербские солдаты иногда кастрировали и убивали сербских мужчин и мальчиков, которые отказывались насиловать женщин.

Солдаты убивали мужчин сразу, но женщинам уготована была жизнь в аду, смерть при жизни.

Это поведение упырей, не мужчин. Но ах, эти упыри и есть мужчины. Какие выводы можно сделать?