Есть мнение, что женщины принимают роль "вечной жертвы", чувствуют в ней себя вполне удобно и даже пытаются рентабилизировать эту роль. Есть мнение, идущее несколько дальше: женщинам нравится роль жертвы, и они сами воспитывают агрессоров. На мой взгляд, эти мнения представляют собой "тенденциозное оформление" того факта, что женщины в системе сексуального насилия (как части гендерного насилия) действительно адаптируются к роли жертвы, рационализируют ее, отказываясь даже от идеи сопротивления, и воспроизводят ее (в научении ей дочерей, воспитание которых становится, как правило, передачей собственного травматического опыта, что страшно уже само по себе).Формирование женской субъективности осуществляется в терминах страха за собственную жизнь и безопасность, то есть под влиянием постоянной негласной угрозы сексуального насилия, так как физическое и вербальное насилие в отношении девочек и женщин всегда сексуализировано.
Откуда в нас столько страха, и почему мы даже не осознаём его и тем более - не пытаемся его преодолеть? - Аксиома женского физиологического несовершенства и необходимости "вмешательства" для контроля и совершенствования женского тела.
В общественном сознании женское тело понимается как комплекс проблем, которые необходимо постоянно решать, а также постоянно следить за тем, чтобы эти проблемы не возникали вновь. От природы женское тело плохо приспособлено или совсем не приспособлено к социальным ожиданиям в его отношении, поэтому формирование и дисциплинирование женского тела comme il faut должно стать делом жизни каждой из нас. Именно поэтому в становлении субъективности девочек главную роль играют дисциплинарные практики, направленные на формирование тела, внешний вид и движения которого можно бы было социально определить как "женское", "женского пола", то есть маркировать, специально выделить и, при необходимости, стигматизировать, при этом “телесность” и “сексуальность” - синоним и рамки "женского", соответственно - общественный маркер и стигма.
Человеческое тело никогда не существует "просто так", оно существует как таковое и имеет смысл только в социуме, и прежде всего оно выступает как средство невербальной коммуникации. Тело сообщает, выражает определенную идею. Идея, выражаемая с помощью "женского" тела - это идея нахождения-в-распоряжении и функциональной пригодности. Дисциплинарные практики, применяемые к девочкам/женщинам (т.к. дисциплинирование продолжается в течение всей жизни), разделяются на три категории:
Здесь важны три момента:запрет на еду как символический запрет на сексуальное удовлетворение (символика пищи и процесса ее приема неотделима от сексуальной символики),запрет на еду как запрет на взросление и физиологическое развитие: идеальное тело, к которому женщины должны стремиться - это тело подростка (вспоминается из первых рассказов Наташи Кампуш после побега: маньяк, похитивший ее, не давал ей есть иногда в течение нескольких дней подряд, тщательно следил за ее весом, так как не хотел, чтобы она выросла и потеряла "сексуальную привлекательность"; претензия маньяка была в том, чтобы Наташа сохраняла в 18 лет тело рослой 10-летней девочки),запрет на еду как способ дозировать удовлетворение потребностей в обмен на хорошее поведение (пища превращается в награду, удовольствие, которое позволяется после того, как ты выполнила серию условий и заработала право на еду: например, выполнила план по разрешенным калориям или похудела сверх нормы).В любом случае, для женщины считается неприличным принимать пищу на виду у других, питаться нужно так, чтобы этого не было заметно.
Насильственные методы "достижения идеала", особенно пластическая хирургия "по эстетическим показаниям". Это одна из наиболее агрессивных практик, так как приучает нас к мысли о женском теле, как о паззле, механическом конструкте, в котором "неподходящие" части, детали могут и должны быть заменены, усовершенствованы. При этом за пропорциональность и канон выдаются практически не встречающиеся в природе пропорции, особенно монументальные бюсты, которые непостижимым образом должны были (если бы наше тело было нормальным) развиться из низкокалорийного питания, но не развиваются исключительно из-за нашей тупости, несовершенства, ненормальности, лености и недостатка женственности.
Особые приспособления в одежде и обуви, помогающие "моделировать" тело. И не только и не столько тело: "Для того, чтобы девочка росла послушной и женственной в своих чувствах и в своем поведении, необходимо шнуровать ее как можно туже". Сторонник корсета, высказавший это в XIX в., был прав в своем предположении о чудодейственном воздействии смирительной рубашки-корсета (и других утягивающе-сдавливающих приспособлений) на психику. Дело в том, что все они затрудняют дыхание, приучают к коротким и неглубоким вдохам и выдохам. Частое и короткое дыхание приводит к развитию психического состояния тревожности и страха, перемежаемого приступами паники. И викторианские представления сегодня так же злободневны, как и 200 лет назад, - напомню, что еще в 1947 г. Диор назвал "омерзительными" женские талии толще, чем в 40 см, и что сегодня вовсю продается "корректирующее белье", позволяющее уменьшить талию аж на 7,5 см (куда при этом смещаются внутренние органы, похоже, никого не интересует).
Особого внимания заслуживают "синдром лежащей женщины" и "синдром раздетой женщины" - универсальная в западной культуре (живописи, фотографии) тенденция изображать женщину в горизонтальной позе, лежа или полулежа, несколько неглиже или обнажённой. Причем именно такие изображения считаются "традиционно женственными" настолько, что даже не привлекают внимание, они обычны и уже представляют собой устойчивый ряд ассоциаций: "женщина-decubito supino-без одежды/мало одежды". Потребление этого образа происходит одинаково в западных и восточных культурах, разница лишь в том, что производится массово он на западе. Горизонтальная поза и отсутствие одежды являются символическим представлением беззащитности. Подобных мужских изображений вы нигде не найдете. Также вы нигде не увидите мужчину в шелковых или крепдешиновых брючках с рюкзачком в виде плюшевого мишки. И это еще один момент: женская одежда должна не только дисциплинировать и моделировать тело, но и выделять его как сексуальный объект, беззащитный\слабый\детский\кукольный и доступный визуально и физически.
Эти практики в совокупности делают из человека сексуальный объект (примените их к воспитанию мальчиков, и результат будет тот же). Они являются именно дисциплинарными, осуществлятся насильственными методами запрета и принуждения и не имеют под собой никакого "естественного стремления женщин хорошо выглядеть". Это стремление - социальное принуждение, навязывание (красота требует жертв). Перед девочкой, а затем женщиной ставят задачу превратиться в сексуальный объект, способный вызвать эротический отклик у окружающих, и оставаться таковым как можно дольше - именно это рассматривается как социальный статус женщины.
Дисциплинарные практики в отношении девочек и формируют львиную их субъективности, если не всё их субъективное пространство, так как на самом деле происходит не развитие субъективности, а интроекция стереотипа.
Основные положения этого стереотипа таковы:
Женское тело несовершенно, оно нуждается в постоянных усовершенствованиях и украшении. Социально приемлемо только идеальное тело.
Привлекательность и сексуальная привлекательность - это одно и то же; если кто-то хорошо относится к тебе, он должен тебя "хотеть" и наоборот: "хотение" предполагает благорасположенность.
Женское тело враждебно (своей неидеальностью) по отношению к самой женщине (=отчуждение), к нему необходимо применять постоянную дисциплину, чтобы застраховать себя от потери привлекательности, прежде всего, это диета, "здоровый образ жизни" и мода. Женщина должна "следить" за собой (но "заботиться" о других).
Стареть неестественно и аморально; общество имеет право осуждать за морщины; целлюлит - это удел неудачниц.