На ранней ступени развития английского права понятия изнасилования и наказания были частью чудовищного хитросплетения противоречащих друг другу подходов. В целом это было связано с постепенной гуманизацией правовой системы. В частности же - с неразрешённым конфликтом, который терзает мужчин по сей день: является ли изнасилование преступлением против женского тела или же против мужской собственности.

До того, как в 1066 году Англию завоевали норманны, изнасилование каралось смертью через расчленение. Но суровое наказание грозило только тем, кто посягнул на девственницу из знатной состоятельной семьи, состоявшую под протекцией влиятельного лорда. Средние века ознаменовались приходом феодального строя. Земельная собственность теперь передавалась по наследству: «С незапамятных времён земля переходила от отца к сыну... а также могла отойти опекуну или супруге», - пишет британский историк Д. Г. Колтон. Едва женщинам позволили наследовать имущество, — разумеется, при отсутствии наследников мужского пола, — началась «торговля невестами» (красноречивое выражение позаимствовано у Д. Колтона). Аристократия занималась этим прибыльным бизнесом точно так же, как «современные мужчины торгуют акциями и вкладывают инвестиции». По очевидным экономическим причинам наследница земель не могла выйти замуж без разрешения своего сюзерена — в противном случае её могли лишить наследства. Как только бракосочетание свершилось, с точки зрения закона и церкви его неприкосновенность уже нельзя было оспорить. Поэтому среди находчивых рыцарей стало традицией насильственное похищение наследницы с целью жениться и присвоить её имущество. Известно, что лишь в 15 веке с указом Генриха VII похищение богатых наследниц стало считаться преступлением.

В готической литературе тема похищения наследницы была крайне романтизирована. Эти истории повествуют о тайных ночных свиданиях, верных служанках и нетерпеливом стуке лошадиных копыт. В действительности речь шла исключительно о желании завладеть землёй, никак не о любви. Если невинной девушке удавалось сбежать до бракосочетания, или если мерзавец попросту овладевал ей в её же доме, она могла обратиться в суд при своём феодальном поместье и потребовать возмездия. В те времена смертная казнь предусматривала физические страдания преступника. Вполне вероятно, что ей предшествовали пытки водой или калёным железом с целью получить его признание.

Выдающийся юрист 13 века Генри де Брактон написал ряд работ, которые считаются наиболее авторитетным источником данных об англосаксонском периоде. Его слова подтверждают Э. Кок, М. Хейл и У. Блэкстон — блестящие специалисты английской юриспруденции более позднего периода. По словам Брактона, в период правления короля Англии Этельстана (924—939 год, прим. пер.) тот, кто посмел взять невинную девушку силой, «нарушал королевскую волю; всякий, кто снимет неё одежды и возлежит на ней, лишится всего имущества; тот же, кто возлежит с ней, лишится жизни и детородных органов». Отмщение не ограничивалось смертью: «И даже конь преступника претерпит позор, лишившись семенников и хвоста, который будет острижен как можно ближе к крупу». Та же участь ждала пса насильника, и, если у него был ястреб, птице следовало «остричь клюв, когти и хвост».

После того, как животные были наказаны, а преступник — лишён жизни, его денежное и земельное имущество отходило обесчещенной. Однако у него был шанс искупить вину. Девушка могла проявить милосердие и спасти насильника от страшной смерти, согласившись вступить с ним в брак. Поскольку изначальным стремлением мужчин было накопление имущества, можно предположить, что церковь и король принимали решение исходя из наиболее выгодного или наименее убыточного для себя варианта. В результате они либо отговаривали девушку от свадьбы, либо НЕ отговаривали.

Позднее Вильгельм I Завоеватель предусмотрительно смягчил наказание за изнасилование состоятельной девственницы. Теперь оно ограничивалось кастрацией и ослеплением. Вильгельм также ввёл новую форму правосудия — суд поединком. Можно предложить, что, если ставки не были слишком высоки, некоторых девушек всё же спасал кто-то из её доблестных родственников. Английские историки права Ф. Поллок и Ф. Мэйтленд пишут об этом так: «В определённом смысле женское право обвинить преступника ограничивалось её неспособностью вступить в поединок».

В годы жизни Брактона кастрация и ослепление всё ещё считались адекватным наказанием за изнасилование. Он описывает суть закона — «око за око» — следующим образом: «Пусть он лишится глаз, которыми узрел красоту невинной девы и возжелал её. Пусть также лишится тестикул, в которых зародилась его похоть».

В 12 веке король Генрих II Плантагенет, состоявший в браке с Алиенорой Аквитанской воплотил принципы франкского права в английском законодательстве. Если пережившая насилие девственница призывала насильника к ответу и ему предъявляли обвинения, вместо суда поединком решение принимал королевский суде присяжных — несомненный шаг вперёд для английского законодательства. Брактон скрупулезно описывает установленный порядок подобных дел. Его указания озаглавлены как «Жалоба касательно изнасилования девственницы». В записях отсутствуют упоминания о жалобах на изнасилование не девственниц, поскольку Брактон описывает исключительно королевскую юрисдикцию, куда входили убийство, членовредительство и кража в крупных размерах. «Мелкими» правонарушениями занимался поместный суд. Более того, Брактон указывает, что женщина могла обратиться в королевский суд всего в двух случаях: если её силой лишили невинности, либо если на её мужа покушались и тот «умер у неё на руках». В первом случае всё выглядело следующим образом:

«Ей следует немедленно, едва было совершено деяние, с плачем и криками пройти к ближайшему поместью и там продемонстрировать благородным мужам свои раны, кровь и пропитанные ей разорванные одежды. В том же виде ей следует явится к управляющему поместьем, королевскому приставу, коронеру и шерифу. После надобно обратиться в главный местный суд, если только она тотчас не подала жалобу королю или королевским судьям, откуда бы её также направили в местный суд. Коронер внесёт её жалобу в протокол слово за словом, указав день и год обращения. Дождавшись дня, когда прибудут королевские судьи, ей следует вновь изложить им жалобу, слово за словом, как это было сказано в местном суде. Ей также не дозволено покидать суд во избежание противоречий...».

Если насильник отрицает свою вину, пишет Брактон: «Осмотр её тела поможет установить правду. Его проводят четыре законопослушные женщины, присягнувшие говорить лишь правду, установив, невинна ли эта девушка». Если её лишили невинности, суд продолжался. Если выяснилось, что она всё ещё девственница, дело закрывали, а клеветницу бросали в тюрьму.

Обвиняемый мог оправдаться несколькими способами. Он мог сказать, что «она была его женщиной до дня и года, указанного в протоколе... или что он овладел ей и лишил невинности с её согласия и по её воле, сейчас же она заявляет на него из ревности к другой женщине — его любовнице или жене, или же по наущению своих родственников. Он также мог возразить, что в день и год преступления был далеко отсюда, за пределами королевства. ... Либо мог опротестовать её показания как неполные... Я не в силах привести здесь все возможные возражения, поскольку их бесчисленное множество».

Какой бы яростной ни была защита, время от времени мужчины-судьи всё же признавали преступника виновным. У жертвы-обвинительницы всё ещё оставалось старое право проявить милосердие и выйти замуж за насильника, чтобы спасти его от страшных увечий.

Брактон допускает, что давняя традиция оправдания насильника посредством брака разрушает общественные устои, поскольку: «Мужчина из простого рода может лишить невинности благородную женщину, запятнав позором её, а после женитьбы — и всю её семью». С другой стороны: «Предположим, мужчина знатного происхождения изнасилует девушку "из народа". Стоит ли тогда предоставить ей право решать, выходить ли за него замуж?».

Такая ситуация, несомненно, была возможна, если знатный мужчина не желал расставаться с глазами и яичками. Но крайне маловероятно, что его судили бы за изнасилование простолюдинки. Медиевист Сидни Пейнтер в своей работе «История средних веков» (History of the Middle Ages) пишет об этом так: «Как правило, если знатный мужчина совершал преступление, за него расплачивался один из его подданных». Он описывает один из случаев, когда девушку похитили средь бела дня и доставили в имение рыцаря, где он изнасиловал её вместе со своими вассалами: «Суд официально признал показания рыцаря, который крайне огорчился, узнав, что девушка находилась в его доме не по собственной воле». «Даже в Англии, — продолжает он, если какой-нибудь феодал совершал преступление против кого-то, кроме короля или крупного вельможи, он наверняка избегал обвинений, или, как минимум, наказания».

(«Даже в Англии» — крайне важное уточнение. Несмотря на то, что в средние века избиения жён, продажность судов, всеобщее беззаконие и давление со стороны феодального класса были обычным делом, в континентальной части Европы женщинам жилось ещё хуже. Право первой ночи, согласно которому крупные землевладельцы могли лишить невинности невесту любого из своих вассалов или крепостных, если те не заплатят пошлину, несомненно являлось формой изнасилования. Время от времени эта традиция набирала популярность в разных частях Германии, Франции, Италии и Польши, однако не практиковалась в Англии. Но «даже в Англии» прогрессивные законы оставались законами феодального класса, защищавшими исключительно интересы знати. Несмотря на то, что описанный случай имел место гораздо позже, знаменитый суд и оправдание Фредерика Калверта, 6-го и последнего барона Балтимора, хорошо иллюстрирует эту проблему. Балтимор похитил, изнасиловал и больше недели фактически держал в плену шляпницу Сару Вудсток. В суде он согласился с обвинениями и обратился к присяжным: «Как распутник, коим меня здесь представили, я полностью раскаялся в безрассудстве, на которое меня толкнула эта недостойная женщина. Полагаю, я уже искупил свои грехи, постыдно явившись в суд в роли преступника». Судья и присяжные, несомненно, согласились с ним. Удивительно, что дело вообще дошло до суда).

Защищал ли закон женщин, которым не посчастливилось быть зажиточными девственницами, тех, кого Брактон старательно перечислил как «матерей семейства, монахинь, вдов, любовниц и даже проституток»? Знаток права, который в мельчайших подробностях описывает процессуальные нормы и наказание за изнасилование девственницы, поспешно обходит стороной все остальные случаи фразой «наказание такого рода не предусмотрено...», хоть и упоминает, что оно могло быть «очень жестоким». Он ни разу не уточняет характер наказания, и, вероятно, имел на то веские причины. Он или руководствовался какими-то личными убеждениями, или наказание не было строго установленным, или, может быть, он и его помощники не считали эти случаи важным юридическим вопросом. Скорее всего, всё сразу. Историки права Ф. Поллок и Ф. Мэйтленд писали: «В судебной практике прецедентов такого рода было крайне мало. В 13 веке жалобы на изнасилование были нередки, однако чаще всего их отклоняли, оставляли без внимания или разрешали по соглашению сторон». Однако очень важно, что к этому времени поместные суды расширили, пусть и несколько расплывчато, юридическое понятие изнасилования, и с этого момента «матери семейства, монахини, вдовы, любовницы и даже проститутки» были защищены законом хотя бы теоретически. Вполне вероятно, что беглое упоминание Брактона было первым в письменной истории.

Всеобъемлющий Вестминстерский статут, утверждённый Эдуардом I в конце 13 века, свидетельствует о значительном прогрессе в правовом мышлении того времени. Королевская власть (жителям США следует понимать под этим «государство») наконец озаботилась делами об изнасиловании не только девственниц. Современное понятие статутного изнасилования — половое сношение с несовершеннолетней, где факт согласия не имеет значения — восходит именно к этому статуту.

Решающее значение имеет тот факт, что королевская юрисдикция теперь распространялась в том числе на изнасилования замужних женщин. При этом наказание было столь же суровым, как в случае с преступлением против девственницы. С целью устранить различия между изнасилованием девственниц и замужней женщины король упразднил постыдную традицию искупления греха через женитьбу. А чтобы отстоять имущественные права мужчин — поскольку верховная власть перешла неизведанные ранее границы, — правительство сочло целесообразным ввести понятие изнасилования «меньшей тяжести». Оно расценивалось как мелкое правонарушение и касалось случаев, когда не было ясно, достаточно ли сильно жена сопротивлялась проникновению. В этих делах мужа признавали потерпевшей стороной, а жену безоговорочно лишали приданного. Следуя этой теории, мужчина по определению не может изнасиловать свою жену, поскольку её согласие является частью брачного обета и не может быть отозвано. На сегодняшний день немногое изменилось.

С целью придать закону силу Эдуард I постановил, в случае, если женщина или её родня в течение 40 дней не сумели решить вопрос в частном порядке, дело автоматически переходит под юрисдикцию королевского суда. Эти смелые идеи стали большим шагом навстречу женщинам и к прогрессивному законодательству. С этих пор изнасилование расценивалось не только как семейный позор и угроза имуществу. Теперь это была проблема государственной важности, тесно связанная с общественной безопасностью.

Первый Вестминстерский статут от 1275 года в качестве наказания за изнасилование предусматривал ничтожные 24 месяца тюрьмы и штраф в королевскую казну. Несомненно, таким образом власть пыталась смягчить последствия крупных перемен в законодательстве.