https://open.substack.com/pub/katemanne/p/anti-abortion-surveillance-as-fascism

Kate Manne / More to hate

Гостевой пост Сорайи Чемали

2025-12-11

У меня для вас сегодня особый подарок, дорогие читательницы, в честь того, что вас теперь более 30 тысяч! Новая книга блестящей писательницы-феминистки Сорайи Чемали «Всё – это то, чего мы хотим. Как мы разрушаем мужское превосходство» - это та книга, которую вам нужно прочитать прямо сейчас, чтобы понять текущий политический момент. Вышедшая в этом году, в период внутреннего и международного кризиса фашизма, мизогинии, трансфобии и расизма (и так далее до бесконечности), Сорайя с характерной для неё точностью и энергией фокусируется на том, как мужское господство остаётся неназванным и неоспоренным и приводит к коллективному вреду для нас как женщин и людей. Учитывая важность понимания антиабортного движения как, возможно, главного политического рычага нашего времени, я ухватилась за возможность опубликовать этот отрывок из её книги, которую, надеюсь, вы все купите, подарите, прочитаете и обсудите.

А теперь передаю слово Сорайе:

В начале 2025 года я сидела в кофейне и услышала разговор группы мужчин разных этничностей лет тридцати. На мужчинах были футболки с прогрессивными лозунгами, и я на 100% уверена, что они ненавидят насильников и считают, что женщины должны иметь право голоса и право на аборт. Они переживали о будущем, возможно, ближайшем, когда государство будет вести за ними слежку. Как дерево, падающее в лесу, когда рядом нет никого, кто мог бы это услышать: если слежка не затрагивает мужчин, происходит ли она вообще?

Что, по мнению людей, происходит, когда девочки и женщины боятся гуглить «аборт», а государство принуждает женщин проходить процедуру, которая снимает внутренности наших тел? Или предлагает законы, криминализирующие пересечение границ штатов? Правда в том, что большинство мужчин об этом и не задумываются.

Мне захотелось прервать спор мужчин; предложить им задуматься над двумя словами, которые знает каждая женщина, которая может оказаться в штате, запрещающем аборты, и нуждаться в аборте: обязательное УЗИ. В 7 штатах, где аборты легальны, перед абортом требуется пройти УЗИ. В ещё 6 штатах медработницы обязаны предоставлять пациенткам информацию о возможности УЗИ. В общей сложности в 13 штатах есть «указания об УЗИ». Это меньше, чем было раньше, только потому что аборты теперь запрещены в 12 штатах. Утверждение, что беременные женщины вынуждены проходить инвазивные процедуры и смотреть на изображение плода - ненужную медицинскую процедуру - также не отражает тот факт, что в некоторых штатах требуется проводить её с помощью трансвагинального датчика длиной 20–25 сантиметров. Кроме того, технические специалистки часто обязаны описывать плод, независимо от желания пациентки. Предписанные законом УЗИ соединяют государственный надзор и репродуктивное принуждение, превращая медицинские кабинеты в контролируемые государством пункты проверки, где фотографируют, отслеживают и документируют внутренние органы женщин в идеологических целях. Использование «информированного согласия» в качестве оправдания - это обыденно жестокий способ ещё сильнее унизить женщин, 98,4% из которых делают запланированный аборт без сожалений, даже если их заставляют смотреть на изображения плода.

Фашизм — это не только коричневые рубашки, сапоги, факелы и митинги, но и санкционированное государством, регулируемое, социально приемлемое насилие. Когда свободы мужчин оказываются под угрозой - из-за слежки, цензуры или государственного насилия - мы называем это фашизмом. Но когда женщин контролируют посредством принудительных родов, криминализируют за их травму и выживание или лишают автономии, это называют «плохие мужчины», «культура», «личная трагедия» или вовсе игнорируют. Политическая оценка рисков мужчинами полностью исключила признак пола. Их политическая оптика стёрла половы властные структуры и проигнорировала микрофашистскую динамику, встроенную в повседневную патриархальную жизнь. Хотя патриархат различается во времени, культуре и месте, он неизменно содержит основополагающие черты фашизма: насильственно навязываемая иерархия, подавление инакомыслия, культура контроля, регулирование телесности и системное насилие. Патриархат по своей сути навязывает авторитарные иерархии и опирается на системное насилие. Это не предвестники «настоящего» фашизма - это его половое выражение. То, что обычно отвергается как фоновый шум, «женские вопросы», на самом деле является главным событием: фашизм, укоренённый в половом доминировании, тем более опасный из-за своей интимности, нормализованности и структурности.

Исключение женщин из рассмотрения рисков — идеальная иллюстрация того, что происходит, когда мальчиков и мужчин эмоционально ограждают от фактов жизни и опыта девочек и женщин. Защищённые эмоционально от переживаний девочек и женщин, они не смогли разглядеть фашистское ядро мужского превосходства: межличностный контроль, регулирование телесности, подавление инакомыслия.

Возьмём сегодняшний возрождающийся ответ на кризисы маскулинности: патриархальный традиционализм, который опирается на принудительную иерархию, подавление инакомыслия, авторитарный контроль, захват тел и системное насилие. Он постулирует, что автономия женщин - центральная проблема общества, и что решение заключается в послушании и иерархии - классический авторитарный манёвр. После десятилетий, когда консерваторы обещали, что женщин никогда не будут криминализировать за исход беременности, - десятилетий, когда игнорировали феминисток, упорно машущих огромными красными флагами, - консерваторы теперь криминализируют женщин.

В 2023 году, когда семнадцатилетняя Селеста Бёрджесс узнала о беременности, она попросила свою мать Джессику Бёрджесс помочь ей сделать аборт. Правоохранительные органы использовали их переписку в ФБ, чтобы доказать, что Джессика помогла своей дочери получить и принять таблетки для аборта в нарушение 12-недельного запрета на аборты в Небраске. Соцсеть выполнила ордер штата на обыск и предоставила историю их приватной переписки. Селесту приговорили к 3 месяцам тюрьмы, а её мать получила 2 года тюрьмы за помощь ей.

Истории веб-поиска, приложения для здоровья, данные о геолокации и даже личные сообщения используются для судебного преследования женщин и тех, кто им помогает. Чтобы снизить риски, беременные избегают дородового наблюдения, а врачи либо отказываются от него, либо идут на невероятные риски, чтобы его предоставить. Девушки и женщины перестали пользоваться трекерами менструаций, платят за цифровую безопасность и вынуждены прикладывать особые усилия для поиска информации способами, которые не подвергнут их государственной слежке и полицейскому контролю. И всё же атаки на право на аборт за последние 20 лет вызывали у общества едва ли больше, чем массовое пожатие плечами. Это же пожатие плечами сейчас приводит к относительно беспрепятственному расширению целого ряда связанных мер контроля и ограничений, угрожающих, среди прочего, свободе передвижения женщин и безопасному и эффективному управлению их фертильностью.

Решение Верховного суда по делу Доббс против Джексона, отменившее решение по делу Роу против Уэйда, не просто лишило женщин прав и базового мед обслуживания; оно передало права мужчинам как законодателям, мужьям и потенциальным отцам, включая насильников. Решение ВС сделало возможным каскад решений, которые дали и расширили юридический контроль мужчин над женщинами. «Возвращение абортов в юрисдикцию штатов» отдаёт личные, индивидуальные репродуктивные решения, например, в руки преимущественно белых мужчин-христиан среди законодателей. Законы об уведомлении и согласии супруга, право вето для мужчин-партнёров и родителей на решения об аборте - даже в случаях изнасилования и инцеста - и политика, позволяющая мужчинам подавать в суд, чтобы предотвратить аборты. Препятствия разводу «без установления вины», который снизил уровень насилия со стороны партнёров и уровень женских самоубийств, демонстрируют то же презрение к женщинам как к гражданкам и к людям. Когда ВС передал репродуктивные права законодательным собраниям штатов, он отдал их людям, которые говорят и делают катастрофически глупые вещи — людям, которые думают, что камеры, вставленные в желудок, могут «увидеть» содержимое матки, сравнивают женщин со скотом, сомневаются, что женщин и детей регулярно насилуют знакомые мужчины, утверждают, что плоды мастурбируют для удовольствия, и верят, что изнасилование не может привести к беременности. А когда приводит, беременность называют «возможностью» и «подарком».

Изнасилование они считают всего лишь неудобством, что показывает, насколько мало они признают травму, риски и реальность полового насилия и навязанной государством беременности. Чуть более чем через год после дела Доббс в штатах с полным запретом абортов произошло почти 65 000 беременностей в результате изнасилования, что ясно показывает: эти законы активно наказывают переживших половое насилие, отказывая им в возможности принимать решения о своём теле. Принуждение жертв изнасилования и инцеста вынашивать беременность - особенно бессердечный способ наказать девочек и женщин, потому что это усугубляет боль, физический вред, унижение и травму изнасилования. Сначала насильник отнимает у женщины контроль над её телом, а затем то же самое делает государство. Это одна и та же несправедливость, совершаемая разными людьми с использованием разных инструментов.

Они не делают даже вида, что мужчины должны нести личную ответственность так, как к этому принуждают женщин. В то время как женщины сталкиваются с ужесточением ограничений, пристальным вниманием и риском уголовных обвинений за поведение, считающееся даже потенциально опасным для развивающегося плода, вклад мужчин в зафиксированный вред плоду в значительной степени остаётся без внимания. Исследовательницы давно показали, что качество спермы влияет на частоту выкидышей, развитие плода и исход родов, однако практически не существует правовой или медицинской инфраструктуры, чтобы гарантировать, что мужчины несут ответственность за создаваемые ими репродуктивные риски. В нынешних условиях, например, обязательные проверки здоровья спермы для мужчин старше 30 лет стали бы спасительной политикой - но скорее рак на горе свистнет, чем это произойдёт.

Успех нынешней повестки зависит от искусственного отделения плодов от их матерей, отделения репродуктивного здоровья женщин от остального их здоровья, а права на аборт - от экономических и политических вопросов. Эти разделения позволяют законодателям и общественности разграничивать и преуменьшать системное угнетение, навязывая всё более инвазивный государственный контроль.