Перевод: И.К.Я.
Редакция: Проклятая Амбивалентность
Я считаю, что название этой книги — Против садомазохизма — не отражает сути. И я думаю, что современная дискуссия о том, совместим ли садомазохизм с феминизмом, также упускает главное. По сути, ключевые вопросы этой дискуссии в текущей формулировке сводятся к репрессивной нетерпимости к сексуальным меньшинствам с одной стороны, и несовместимости феминизма с властью и/или насилием в личных отношениях — с другой. Но упущено главное — то, что сексуальность и сексуальные отношения социально конструируются сложным диалектическим образом. Проблема, следовательно, не в том, является ли садомазохизм «политически некорректны».. Скорее, по моему мнению, нам стоит ставить вопросы так: что нам нравится и не нравится в нашей теперешней сексуальности, и как мы хотим реконструировать нашу сексуальность и сексуальные отношения?
I
Для начала, я не считаю «политически некорректным» испытывать возбуждение от садомазохизма или практиковать его. Но я полагаю аналитически некорректным заявлять, что какое бы то ни было сексуальное желание может быть врожденной или неотъемлемой психологической характеристикой, фиксированной и неизменной частью личности. Один из популярных аргументов защитников мазохизма базируется на либертарианском принципе не-дискриминации человека за то, каков он есть. Этот принцип обыкновенно подразумевает, что то, «како». человек, относится скорее к врожденным характеристикам или к свойствам, когда-то приобретенным и необратимым, или к его личным склонностям, не имеющим политического значения. Такой подход со стороны «гражданских прав» сходен с доводом о неразумности дискриминации лесбиянок и геев, ведь «они такими родились» или «они просто такие». И, хотя это, без сомнения, валидный аргумент, он оставляет за бортом огромный спектр ключевых для анализа угнетения и освобождения лесбиянок и геев политических вопросов (таких, как сознательное самоопределение).
Один из самых далекоидущих инсайтов в феминизме – это «личное – это политическое». Женщины обнаружили, что детали их жизней – не просто функция от индивидуальных наклоностей или врожденных характеристик. Наши жизни, представления, желания, интимные взаимодействия и т.д. в гораздо большей степени формируются социальными структурами. И, поскольку в социальные структуры, такие, как семья, медиа и образование заложен дисбаланс власти, наши личные жизни и отношения также получают отпечаток неравенства и дисбаланса власти.
Наша сексуальность несвободна от влияния социальных и политических сил, формирующих другие стороны нашей жизни: сексуальное тоже является политическим. И раз так, то ее тоже можно развивать, модифицировать и видизменять. И садомазохизм – не заданная психикой детерминанта сексуальности любого человека; как любое другое сексуальное предпочтение или практика, это способ сексуального удовлетворения, выученный в определенном социальном контексте и работающий, пока его социальный контекст не подвергается сомнению.
В силу того, что наши политическое состояние сконструировано социально, наши сексуальные взаимодействия могут быть сознательно переопределены и реконструированы. Осознав, что наша сексуальность – социально сконструирована, мы можем также увидеть, что она сконструирована теми, кто обладал над нами властью, причем в их интересах, а не в наших. В результате возникает конфликт интересов, который также является конфликтом власти между теми, чьи интересы при этом обслуживаются, и теми, чьи интересы принесены в жертву. Добиваясь контроля над собственной жизнью, мы тем самым получаем власть формировать нашу сексуальность в соответствии с нашими собственными интересами и, если мы того пожелаем, даже вовсе вывести сексуальность из сферы властных отношений. Хотя аргументы в защиту С/М часто страдают психологическим детерминизмом (верой в то, что наше поведение является результатом неподконтрольных нам внутренних психических процессов), доводы против обычно страдают утопическим идеализмом. Например, ошибочно заключать, что наши желания и поведение могут автоматически измениться при принятии «правильны». политических идей. Те, кто оппонирует садомазохизму, иногда утверждают, что поскольку неравные властные отношения и физическое насилие противоположны целям феминизма, феминистка не должна желать или возбуждаться от физического проявления доминирования или подчинения.
Проблема с этим аргументом в том, что он не принимает в расчет социальную и политическую реальность, которая конструирует сексуальность.
Другой пример – ревность, которую некоторые феминистки считают деструктивной эмоцией в личных взаимоотношениях, и поэтому якобы плохо ревновать возлюбленных. Но при всем нашем согласии с нежелательностью ревности, мы не можем просто ее отменить, это разумная и, возможно, неизбежная реакция на незащищённость в нашей социальной реальности. И суть не в том, чтобы отделаться от нежелательных эмоций, но в том, чтобы переделывать социальную реальность на такую, в которой смогут расцвести желанные нам виды отношений. Перефразируя Карла Маркса: если мы хотим избавиться от доминирования и подчинения в личных отношениях, нам нужно устранить условия, которые требуют и порождают доминирование и подчинение.
К настоящему времени феминистки могли бы уже понять, что мы не можем найти индивидуальные решения для социальных проблем, что мы не можем создать идеальные феминистские отношения посреди несовершенного общества мужского превосходства.
«И патриархальные предрассудки нашей культуры настолько повсеместны, что мы редко замечаем: фантазии, которые мы впитываем, образы, которые показывают нам, как себя вести, — это мужские фантазии о женщинах. В мужском мире женщины с самого начала не могут получить ясного представления о себе» (1)
Тогда как же женская сексуальность может начать формировать ясное представление о самой себе?
II
Во-первых, мне бы хотелось перевести обсуждение садомазохизма из плоскости «политической корректности» в плоскость «политической желательности». И вопрос тут не в том, какими должны быть наши сексуальные желания и взаимодействия (такого с нас уже хватит), но какими мы бы хотели, чтобы они были. Как бы мы хотели обходиться с другими и какого обращения с нами самими мы бы хотели?
Аргументы в защиту садомазохизма обычно включают – скрыто или явно – что власть является необходимым компонентом любых отношений. То есть, садомазохизм – просто честное обозначение желания подчинения или доминирования. Это чистый случай, когда власть выступает предсказуемым, а возможно и неизбежным, аспектом межличностной динамики в нашем обществе. Вся наша социализация в области отношений происходит в контексте дисбаланса власти – родителей над ребенком, мужчины над женщиной, начальника над подчиненным, любимой над любящей, и т.д. И большая часть нашей сексуальной социализации привязывает секс к насилию (см. Эссе Салли Вагнер в этой книге «Порнография и сексуальная революция: садомазохизм наносит ответный удар»). Не случайно мы говорим «покорилась любви» или «сражена любовью», «отдаться» любовнику и т.п. Настолько всепроникающе распространены в нашем обществе ассоциации власти и любви, что сложно представить себе близкие отношения без властного конфликта. А уж реализация власти через насилие и ассоциация насилия с сексом настолько повсюду, что это даже удивительно, что С/М считается фетишем, а не «нормальными сексуальными отношениями».
Хотя дисбаланс власти – реальность нашего мира, мне не верится, что его невозможно избежать или изменить. Когда мы оправдываем проявления власти в интимных отношениях, мы, как мне кажется, уступаем идеологиям и социальным структурам, выставляющим агрессивность необходимой составляющей человеческой натуры. Таким образом, мы возводим исторически специфичные характеристики иерархической, соревновательной и порождающей отчуждение социальной организации в ранг неизбежного. Если доминирование и подчинение неизбежны, то феминистская трансформация общества, в том числе на уровне личных отношений, неосуществима. Вот почему я думаю, что С/М и феминизм несовместимы.
Отдельно стоит вопрос желательности: если дисбаланс власти не неизбежен, возможно ли, чтобы проявления доминирования и подчинения были, тем не менее, желанны? И, если так, то являются ли они средством или целью? Для начала, в порядке сравнения, стоит обратиться к смежной теме феминистских отношений.
Феминистки часто утверждают, что для партнерок важно выражать взаимный гнев, что ссоры «полезны» или «необходимы» для здоровых отношений. Под этим подразумевается, что лучше не скрывать недовольство и обиду, которые могут стать взрывоопасными, если их все время переживать внутри, а не выносить на обсуждение. Однако слишком часто ссоры становятся не практикой гармонизации отношений, а самоцелью. Ссоры и выражение гнева могут быть эффективными средствами снятия напряжения, но их отсутствие не означает, что отношения «нездоровы», а я слышала и такое мнение. Также неправда, что чем больше люди ссорятся, тем «здоровее» их отношения. В условиях отсутствия конфликтного напряжения, восхваление ссор кажется мне нелепым шагом назад к деструктивным маскулинистским ценностям. Я считаю, что межличностная враждебность мешает взаимному и самоуважению, и было бы лучше ее преодолевать, чем нормализовывать и институционализировать.
Доминирование подрывает силу и самость другой; подчинение доминированию – это самоослабление. Личную силу можно использовать, чтобы принизить другого человека, а можно — отказаться от неё, умаляя себя ради другого. Но можно и иначе: силой можно обмениваться, чтобы взаимно укрепить обеих. В качестве выражения доминирования и подчинения для некоторых женщин С/М может быть инструментом контроля над неравенством власти, примерно в той же мере, как ссоры могут снимать неприязнь. (Но, возможно, неравенство власти и конфликты могут быть более конструктивно разрешены мирными переговорными методами.) Однако, когда садомазохизм начинает восприниматься как желаемая самоцель, самоумаление оказывается возведённым в норму и институционализированным. Если феминизм стремится к сотрудничеству, осознанному самоопределению и устранению неравенства власти, то садомазохистские отношения, рассматриваемые как самоцель, с этими стремлениями несовместимы.
III
Я считаю, что вопрос«взаимного согласия» совершенно не относится к сути дела. Сторонники садомазохизма часто оправдывают лесбийский садомазохизм взаимным согласием и, следовательно, объявляют его не подлежащим критике. Однако я нахожу этот аргумент столь же нерелевантным и неубедительным, как и антифеминистский довод женщин, утверждающих, что их наибольшее удовлетворение заключается в«согласи». на сексуальное подчинение мужчинам. Так как наша сексуальность была по большей части сконструирована социальными структурами, над которыми мы не властны, мы все «соглашаемся» на сексуальные фантазии и практики, в той или иной степени отчуждающие нас от самих себя. Однако между согласием и самоопределением существует огромная разница. Последнее включает первое, но, помимо этого, предполагает контроль над социальными структурами, формирующими нашу жизнь, в том числе наши сексуальные желания и отношения. Иными словами, самоопределение требует, чтобы согласие было не только информированным, но и самостоятельно сформированным.
В конечном счете, сексуальное освобождение – не только в том, чтобы иметь возможность делать все, что, как нам кажется, мы хотим. (Если бы все было так просто, мы бы не возражали против того, что мужчины получают сексуальное удовлетворение от порнографических изображений сексуализированного насилия над женщинами.) Сексуальное освобождение включает свободу независимого определения и реконструирования нашей сексуальности, которая, в свою очередь, определяет наши сексуальные желания.
Пока ни одна из нас не имеет возможности выносить суждение о «полититкорректности» чьих-либо сексуальных желаний, мы можем и должны обсуждать наши цели в сексуальных отношениях с точки зрения политической желательности. Что касается меня, я не могу принять доминирование и подчинение как желанную цель для какой бы то ни было области личных отношений, в том числе для сексуальности. Я считаю, что надлежащей феминистской целью является не выражение — и не уравнивание — власти, а напротив – устранение властных отношений в сексуальных и других видах отношений.
ПРИМЕЧАНИЯ:
(1) Linda Phelps,«Female Sexual AIienation,«Woman: A journal of Liberation, Vol. 3, No. 1 (1972), p.13.