Перевод с английского Дины Викторовой

Если бы Фрейд был женщиной и звали бы ее Филлис Фрейд, то знаменитая теория выглядела бы так:

(все веселое - в тексте, правда - в примечаниях)

Необходимо учитывать тот факт, что когда маленькая Филлис росла и воспитывалась в Вене в середине XIX века, женщины считались более высшими существами, чем мужчины, благодаря их способности к деторождению. Эта вера в превосходство женщин была настолько сильна, что воспринималась всеми как непреложный факт. В связи с этим был весьма распространен такой феномен, как «зависть к матке» среди подавляющего большинства мужчин.

Так или иначе, вера в естественное право женщины доминировать над мужчиной лежала в самом основании Западной цивилизации. Без доли сомнения, с авторитетным видом женщины могли заявить, что хотя мужчина и может пытаться выразить себя в искусстве, он никогда не станет великим художником, скульптором, музыкантом, поэтом, так как он лишен творческого начала, выраженного в наличии живородящего чрева. Поскольку он также обладал лишь кастрированной ущербной грудью, не способной питать и вскармливать. Мужчина мог стать лишь домашним поваром, но не способен быть великим кулинаром, диетологом, виноделом или изобретателем специй. Ему не присуще тонкое чувство продукта, понимание нюансов и оттенков еды. Он лишен самого инстинкта вскармливания, лежащего в основе кулинарного творчества.

Благодаря практике деторождения, женщины чаще и основательнее пользовались медицинской помощью, по этой же причине система здравоохранения фокусировалась на вынашивании и родах. В связи с этим не имело смысла поощрять мужчин к занятиям медициной, становиться терапевтами, хирургами, исследователями, хотя никто не запрещал им работать в низкооплачиваемых, непрофессиональных областях медицины в качестве обслуживающего персонала.

Даже к моделированию собственной одежды мужчины допускались с риском их полного провала. Когда они сами изобретали моду, их воображение не шло дальше реализации собственного комплекса по отношению к матке и женским гениталиям. Их модели являли собой бесконечные повторения женской сексуальной символики. Например, треугольный разрез мужских джемперов и свитеров вызывал ассоциации женского лобка. Узел галстука повторял очертания клитора, а галстук бабочкой – ни что иное, как clitoris erecta (эрегированный клитор – прим. пер.). Прибегая к терминологии Филлис Фрейд, назовем этот феномен «репрезентация».

Не имея личного опыта в вопросах рождения-нерождения, выбором между зачатием и контрацепцией, бытия и небытия, как это делали женщины в течение всего своего детородного периода, мужчины обладали крайне низким уровнем понимания концепций справедливости и этики. Из-за этого они не могли стать хорошими философами, поскольку философия как раз и имеет дело с концептами бытия и небытия, плюс все, что между этими полюсами. Разумеется, мужчины обладали также низкой способностью выносить решения, касающиеся жизни и смерти, что объясняло (и, возможно, по сей день объясняет) их отсутствие на уровне принятия решений в юриспруденции, правоохранительных органах, армии и других подобных областях.

Помимо живородящего чрева и вскармливающей груди, способность женщин менструировать являлось важнейшим доказательством их превосходства. Только женщины способны испускать кровь без увечий и смертельных исходов. Только они восставали из пепла подобно птице Феникс каждый месяц; только женское тело находится в постоянном резонансе с пульсирующей Вселенной и с ритмами приливов. Не включенные в этот лунный цикл, могли ли мужчины иметь чувство времени, ритма и космоса? Как могли мужчины в христианских храмах служить культу Пресвятой Девы, дочери Матери небесной, не обладая физическим воплощением Ее ежемесячной смерти и Воскрешения из мертвых? Как в иудаизме могли они поклоняться древней Богине Матриархата, не обладая Ее жертвенными символами, запечатленными в Старом Завете Матерей? Бесчувственные к движениям планет и вращающегося Космоса, как могли мужчинами становится астрономами, натуралистами, учеными – да кем угодно, в конце концов?

Можно было бы легко представить мужчин кустарями, декораторами, преданными сыновьями и сексуальными спутниками (при условии, конечно, определенного мастерства, поскольку аборты, хоть и допускались, но все же были болезненными и их избегали; легкомысленное оплодотворение могло повлечь за собой наказание в виде тюремного заключения).

Однажды Филлис Фрейд выступила с блестящей теорией, которая опережала практику неврологии XIX века. Наиболее сильным импульсом к ее созданию послужили вовсе не фразы типа «зависть к матке» или «анатомия — это судьба». Нет, эти истины уже успели стать частью культуры. Предметом интереса и лечения стала для Филлис тестирия — заболевание, характеризующееся неконтролируемыми эмоциональными пароксизмами, непостижимыми физическими симптомами, причем преимущественно наблюдаемыми у мужчин, так что большинство экспертов предположили, что заболевание связано с мужскими тестикулами (яичками, - прим. пер.). Хотя тестиричные мужчины часто описывались как страдающие половыми извращениями, претенциозные и неизлечимые, некоторые терапевтические методы все же были в ходу. Лечебные средства охватывали большой диапазон — от простых водных процедур, постельного режима, умеренного электрошока или здорового образа жизни, лечения минеральными водами на курорте до обрезания, удаления яичек, прижигания пениса и других мер, которые сейчас кажутся просто драконовскими. Но в некоторых случаях они оказывались более или менее успешными в ослаблении тестирических припадков. Во всяком случае они были продуктом своего времени.

В Париже Филлис Фрейд оказалась среди сотен женщин, посещавших лекционные залы, чтобы присутствовать на демонстрациях гипнотических сеансов — новой техники лечения этих таинственных симптомов, проистекающих из бессознательного и избравших своей мишенью мужские тестикулы.

Это зрелище сомкнулось в сознании Фрейд со случаем тестирии, о котором она услышала в Вене. Коллега-неврологиня д-ресса Жозефина Брейер делилась своими успехами в облегчении тестирических симптомов путем стимулирования пациента к воспоминаниям какого-либо болезненного опыта в раннем детстве, с которым симптомы могли быть как-то причинно связанны, сначала с помощью гипноза, потом в беседе, методом свободных ассоциаций. Этот метод получил дальнейшее развитие и был назван «лечением с помощью бесед» (talking cure).

Когда Фрейд начала практиковать в своих венских апартаментах, гипноз и «лечение беседами» объединились в ее отважном стремлении излечивать тестирию. Симптомы, которые она наблюдала, включали депрессию, галлюцинации и целый букет недомоганий — от паралича, обессиливающих головных болей, хронической рвоты и кашля, затруднений в глотании — до целой гаммы тестирических припадков, ложной беременности и нанесения себе повреждений, которые включали «куваде» (couvade) или надрезы на коже пениса как экстремальную форму зависти к матке и менструациям, что расценивалось как имитация женских функций.

По мере того, как Фрейд работала сначала в технике гипноза, а затем все более используя психоанализ (новое научное название «лечение с помощью бесед»), она теоретизировала о том, что же может являться причиной тестирии. Так как тестирия была особенно распространена среди мужчин в возрасте от подросткового до двадцати с небольшим, Фрейд высказала догадку: домашнее хозяйство, воспитание детей, сексуальное обслуживание, продуцирование спермы и другие стороны естественной мужской жизненной сферы уже не приносили им зрелого удовлетворения. Так как некоторые молодые люди также предавались опасной практике мастурбации, они становились мишенью для многих неврозов и сексуальных нарушений как таковых. Среди мужчин более старших, более мятежных или интеллектуальных также была актуальной проблема слишком большой зависти к матке, чтобы быть привлекательными для их жен. Наконец, существовали такие мужья, которые были женаты на женщинах, не очень-то расположенных к сексуальному удовлетворению, которые, например, использовали прерванное сношение скорее как способ контрацепции, или из простого равнодушия и пренебрежения.

Высшая степень благодарности со стороны пациентов была вполне понятна. Филлис Фрейд оказалась не только редкой женщиной, выслушивающей мужчин. Она воспринимала вполне серьезно все то, что они рассказывали. Более того, она сделала их откровения предметом своих выдающихся теорий и даже науки. Прогрессивная установка Фрейд вызвала, однако, враждебное отношение к ней маскулинистов, обвинивших ее в андрофобии.

Будучи молодой женщиной, Филлис даже перевела на немецкий «Эмансипацию мужчин» Харриет Тейлор Милль — трактат о мужском равноправии, который менее просвещенные женщины никогда не читали. Позднее она поддержала идею о том, что мужчины тоже могут становиться психоаналитиками, конечно, при условии, что они подпишутся под ее теорией, подобно тому, как это сделали некоторые женщины-аналитики. (Определенно, Фрейд не одобряла современной школы равноправия, которая требует «мужской истории» и другого специального отношения).

Я уверена, если вы внимательно изучали каждый клинический случай, описанный Фрейд, вы оценили подлинную глубину ее понимания противоположного пола. Фрейд благоразумно осмыслила все, что она слышала о тестиричных мужчинах; что они сексуально пассивны, а также пассивны в интеллектуальном и этическом отношении. Их либидо было внутренне феминным, или как она обозначила это своим гениальным для любительницы научным языком, «мужчина обладает более слабым сексуальным инстинктом».

Это подтверждалось монооргастичной природой мужчины. Ни один серьезный авторитет не оспаривал тот факт, что женщины, будучи мультиоргастичными, более приспособлены для удовольствия, и поэтому являются натуральными сексуальными агрессорами; фактически, «захват» (envelopment) — легальный термин для обозначения полового акта, и являлся выражением этого понимания в ключе активности-пассивности. В самой концепции отражался микрокосм. Вдумайтесь. Большое яйцо не тратит энергии и ожидает сперму, а затем просто обволакивает бесконечно малый сперматозоид. Как только сперма исчезает в яйце, она, образно говоря, съедается живьем — похоже на то, как самка паука съедает самца. Даже наиболее донкихотствующий мужской либерал согласится, что биология не оставляет места для сомнений в том, что доминирование внутренне присуще женщине.