Источник: https://vk.com/@bigger_picture-amy-winter-feminism-appearance Переводчица: Мария Романова
Статья из журнала Off Our Backs («Прочь с нашей шеи!»), выпуск за ноябрь-декабрь 2004 года.
Ни для кого не секрет, что популярные медиа озабочены внешним видом женщин. На протяжении многих лет нас бомбардируют рекламой всевозможных товаров, - начиная с увлажняющих кремов и заканчивая таблетками для похудения, - и заботливо снабжают последними новостями о хирургических апгрейдах Шер*. В последнее время, однако, рекламируемые товары и процедуры поднялись на качественно иной уровень, стали опаснее и в разы дороже: теперь нам предлагают инъекции ботокса, химический пилинг, липосакцию и даже ушивание желудка. И если раньше Шер и подобные ей знаменитости считались чудачками, повернутыми на своей внешности, а пластическая хирургия воспринималась как рискованная, но неотъемлемая часть их профессии, в наши дни, благодаря таким шоу как «Операция “Красота”» на канале ABC, «I Want a Famous Face» («Хочу лицо с обложки») на MTV и «The Swan» («Лебедь») на Fox, нам больше нечем оправдать неподтянутость наших лиц. По мере того, как все больше и больше косметических процедур преподносится как «эмпауэрмент», о котором каждая в своей жизни должна хотя бы раз задуматься – например, грудные имплантаты, которые могут стать причиной хронических болезней и болей; инъекции в ступни, умерщвляющие нервы и позволяющие нам днями напролет рассекать в обуви на каблуках; операции, превращающие наши вульвы в вульвы порнозвезд; перманентный макияж, вытатуированный на наших лицах; липосакция и удаление варикозных вен, провоцирующие хронические боли; - все больше и больше растет давление, вынуждающее нас подчиняться требованиям, и все меньше остается у нас свободы жить в согласии с нашими собственными телами.
Помимо этого, в последнее десятилетие очень сложно стало обсуждать проблемы внешнего вида – и любые проблемы, связанные с «личным выбором» в целом, – в феминистских и лесбийских сообществах. Постулат о женском праве на телесную автономию и сексуальное самоопределение, выдвинутый феминистками второй волны, сейчас направо и налево толкуется в том смысле, что любой выбор женщины, касающийся ее сексуального поведения и внешнего вида, автоматически становится феминистским. Это привело к принятию и даже воспеванию глубоко женоненавистнических практик и институтов, таких как порнография, проституция, пластическая хирургия, диеты, операции по избавлению от лишнего веса и всевозможные «бодимодификации», включая операции по смене пола. Нам достался бессвязный публичный дискурс, в котором мейнстримные журналисты, «квир»-активисты и публицисты «третьей волны» единодушно восхваляют аморальный либеральный подход к проблеме выбора, связанного с женскими телами, требуют поощрения мизогинных институтов и учреждений и называют все это «феминизмом».
В сложившейся обстановке жизненно необходимо обсуждать личный выбор в политическом контексте. Для этого нужно признать, что феминизм – это не только политическая философия, но и определенная система ценностей; в рамках феминизма определенные действия и выборы рассматриваются как способствующие женскому освобождению, в то время как остальные являют собой одновременно и следствие, и продвижение мизогинных стереотипов о женщинах. Представление о женщинах как об угнетенном классе и о системе угнетения как о рамках, внутри которых мы принимаем личные решения, вступает в противоречие с либеральной философией, не признающей влияние социальной власти или ее отсутствия на выбор индивида. Либерализм базируется на вере в индивидуальную автономию и права человека; он игнорирует роль классового неравенства в распределении сил в обществе. Пока действия индивида не нарушают прав других людей на свободу, моральная оценка этих действий не допускается. С другой стороны, феминизм утверждает, что патриархат дает привилегии классу мужчин и, следовательно, что мужчины на протяжении веков имели власть определять рамки выбора, доступного для женщин. Именно поэтому необходимо понимать, что хотя тот или иной выбор женщины может казаться свободным, с большой вероятностью он ограничен системой патриархата, побуждающей нас делать такой выбор, который поддерживает мужское господство, и наказывающей нас за неповиновение.
Смешение риторик движений за равные права для афроамериканцев, женщин, лесбиянок и геев с либеральной философией привело к тому, что представители прогрессивных движений приняли либеральный концепт «толерантности». Декларация толерантности на www.tolerance.org гласит:
Толерантность – это личное решение, поддерживаемое верой в ценность каждого человека. Я верю, что сила Америки – в ее разнообразии. И я понимаю, что невежество, жестокость и ханжество могут обратить это разнообразие в источник предрассудков и дискриминации.
Дабы сохранить разнообразие неистощимым источником силы и способствовать процветанию Америки, я обязуюсь уважать тех, чьи возможности, взгляды, культура, раса, сексуальная идентичность и прочие характеристики отличаются от моих.
Данное заявление – пример того, как либерализм фокусируется на индивидуальном действии, отказываясь анализировать структуру власти в США, а также те привилегии и силу, которые она дает определенным социальным группам, одновременно стигматизируя и маргинализируя другие. Акцент на толерантности, – а не на выравнивании доступа к власти и ресурсам, – уводит внимание от системы, концентрирующей достаток и власть в руках избранного меньшинства, и перекладывает вину за угнетение на отдельные проявления недоброжелательности и дискриминации.
Когда «толерантность к разнообразию» становится высшей ценностью, любой анализ политических предпосылок «личного выбора» обычно вызывает неконтролируемый, оборонительный и даже гневный отклик, душащий дискуссию на корню. Сейчас во многих феминистских и лесбийских кругах грубость, осуждение и нетолерантность видятся в любом сомнении в «выборе» работать стриптизершей или проституткой, или, например, заниматься садомазохистским сексом. В наши дни, когда столько лесбиянок совершает «переход», то есть принимает тестостерон и проходит через операции по смене пола, уже нельзя критиковать социальный конструкт маскулинности и то, как он поощряет и закрепляет мужское насилие против женщин. Но обвинения в нетолерантности и осуждении мешают нам вести содержательную дискуссию об обществе и мире, в котором мы хотим жить, и о том, как мы, феминистки, можем достичь этих целей. Нам предлагают «уважать различия» вместо того, чтобы бороться за справедливость. Перенос внимания с феминистской критики на толерантность, таким образом, поддерживает статус кво.
Другой фактор, играющий свою роль в подавлении политического анализа личного выбора в фем-сообществах, - это акцентирование внимания на чувствах. Главный фокус дискурса в наши дни, причина, которой объясняется практически любой выбор, – это «Я просто так чувствую» или «От этого я чувствую себя лучше». Все это строится на предположении, что наши чувства неизменны и что они представляют из себя подходящую основу для решений, имеющих политическое значение. В вопросах внешности аргументирование чувствами не принимает во внимание тот факт, что, согласно исследованиям, наше позитивное восприятие себя практически не связано с тем, как нас видят другие (Freedman) [1]; представление о собственном теле, уровень энергии и самооценка могут варьироваться день ото дня, или даже час от часу, в зависимости от таких факторов как питание, сон, физические нагрузки и позитивные взаимодействия с окружающими. Этот акцент на чувствах корнями уходит в деятельность движений по терапии и восстановлению в наших сообществах, частично возникших как ответ на реальную женскую потребность в исцелении от травм, нанесенных патриархатом. Однако, хотя в теории исцеление и восстановление не исключают политическую борьбу, на практике они редко встречаются вместе. Таким образом, акцент на чувствах с целью оправдать наши выборы «сподвигнул нас выбирать то, что «радует душу» в обход политического анализа. В результате наше сообщество с пониманием относится к поведению, которое раньше мы считали отвратительным» (Ward) [2]. Мы забыли о том, что сопротивляться патриархату зачастую тяжело и неприятно – и в то же время сопротивление приносит удовлетворение, какого не найти в подчинении.
Как бы нам ни хотелось использовать феминизм для того, чтобы оправдать наш выбор, понятие феминизма ни в коем случае не должно включать в себя никакие рискованные, пронизанные ненавистью к себе и агрессивные поступки, которые женщина совершает по отношению к себе или другим женщинам, бесплатно или за деньги. В феминизме нет места женскому подчинению и боли. В нем нет места пожизненной зависимости здоровых женщин от пищевых добавок и гормонов – неизбежном последствии операций по избавлению от лишнего веса или смене пола. В феминизме нет места женскому стандарту красоты, составленному из крайней худобы, европеоидных черт лица, гладких волос, молодой кожи без единой морщинки или пятнышка и полного отсутствия волос на теле. Феминистки знают, что этот стандарт намеренно исключает огромное количество женщин и что цель его существования – заставить нас переживать о собственной внешности и отдавать деньги хирургам и косметическим компаниям.
В феминизме ценится роль женщины как субъекта ее собственной жизни, а не объекта, призванного ласкать чей-то взгляд. В нем ценится женская кооперация, а не соперничество и взаимный поиск недостатков, подогреваемый бесчисленными образами женщин, на которых мы никогда не будем похожи – женщин, которые даже не существуют в действительности и обязаны своей внешностью главным образом неуемной ретуши, так широко использующейся в модельном бизнесе. Серьезный урон нанес стандарт красоты толстым женщинам, объявив их уродинами из уродин, но истинно феминистский ответ на это – не затянуть наши толстые тела в кружевное белье и сняться для еженедельника NOLOSE или журнала Dimensions. Феминизм не стремится расширить ассортимент женщин, доступных для сексуальной эксплуатации мужчинами; он стремится раз и навсегда положить конец этой эксплуатации.
Феминистки понимают, что физические способности могут измениться с возрастом, после травмы или болезни; воспевание наших физических возможностей отказывает в высокой самооценке и любви к своему телу стареющим женщинам, больным женщинам и женщинам с ограниченными возможностями. Феминизм видит ценность в женском многообразии; он признает, что каждая из нас выглядит по-своему, и говорит, что в каждой из нас есть красота. Феминизм стремится взращивать самооценку и уверенность в себе в каждой женщине, а не искать поддержки в поощрении другими нашей внешности. Феминистки знают, что оскорбления вроде «жирная корова» и «сука» призваны заставить нас подчиняться, так же как ярлыки «ковырялка» и «шлюха» служат тому, чтобы разорвать наши связи с другими женщинами и направить наше сексуальное внимание на мужчин.
Феминистки знают, что наше отчуждение от собственных тел отражает попытку патриархата отделить человеческое общество от окружающего мира; как мультинациональные корпорации видят в земле лишь инертный источник сырья, так и нас учат видеть в наших телах глину, которую мы можем лепить и обжигать по собственному желанию. Но наши тела обладают врожденной целостностью и красотой вне зависимости от того, соответствуют ли они патриархальному эстетическому стандарту или нет. Они обладают собственным балансом, напрямую связанным с балансом природы, непостижимым для патриархальной науки. В последние несколько десятилетий мы осознали, какой губительный эффект имеют попытки людей вмешиваться в природные процессы, сути которых мы не понимаем. Так же, как постройка дамбы может изменить экосистему всей береговой линии и повлиять на все живущие там организмы, преображение наших и без того здоровых тел при помощи нанесения химикатов на кожу, приема гормонов или фундаментального изменения того, как еда проходит сквозь нашу пищеварительную систему, не может не сказаться на каждом аспекте нашего существования.
Это не романтизм новой эпохи; биологические процессы в наших телах – это материальная основа нашей жизни на планете, и феминисткам стоило бы вспомнить то, что западная культура заставляет нас забыть: наши тела – это мы сами. Мы – это наши тела, и наши тела не неправильны, они не уродливы, они не грязны, не слишком толсты, не слишком высоки и не слишком маскулинны. Наше сознание не парит в футе над нашей головой; оно – в каждой клетке нашего тела. Нанося вред своему телу, мы наносим вред себе; и мы не можем любить себя и других женщин, если мы не любим наши женские тела. И наш феминизм не может быть честен, если мы притворяемся, что выбор причинять вред нашим телам и подчиняться требованиям системы, которая ненавидит нас, - освобождает и придает нам сил. Мы вступаем в сговор с женоненавистничеством всякий раз, когда втравливаем его в наши тела или вырезаем из собственной плоти, когда морим себя голодом, чтобы быть похожими на картинку из медиа, когда отказываемся поддерживать сопротивление женщин вокруг нас своим примером гордой жизни в родном теле.
Хотя наше выживание порой может зависеть от этого сговора, нельзя забывать, что все эти «выборы» совершаются в контексте страха перед последствиями нашего неподчинения стандартам, или усталости от последствий, которые уже выпали на нашу долю, - и этот контекст, эти последствия неизбежно влияют на наши решения. Решение подчиниться может быть необходимо, но это не феминистский ответ. Единственно возможный феминистский ответ – сопротивление.
[1] Freedman, Rita. Bodylove. Harper & Row. 1989.