В наших терапевтических группах склонные к насилию мужчины пытались говорить о таких темах, как ревность и покинутость, а также о своей эмоциональной зависимости от жены – причем в отстраненной, «крутой» или пренебрежительной манере. Подобное отношение проявлялось очень по-разному. В начале терапии мужчины жаловались на поведение жен, отчасти чтобы отвлечь внимание от своей склонности к насилию.

Часто мы сталкивались с ситуацией, когда мужчина долго сетовал на ужасные привычки жены, но услышав вопрос «Так почему же вы не ушли от нее?», впадал в ступор, как будто бы никогда не задавался этим вопросом. Ответы, которые мы получали, как правило, оказывались уклончивыми и пустыми. Никто из мужчин не был готов признаться, что он нуждается в жене, что он неразрывно связан с ней, что приходит в ужас от перспективы остаться в одиночестве. Обычно такое поведение называют термином «скрытая зависимость». Для мужчины абьюз – способ сделать так, «чтобы женщина знала свое место», а также продолжить закрывать глаза на собственные вытесненные потребности. Абьюз позволяет мужчине поддерживать иллюзию независимости.

Для тестирования тем, связанных с близостью у абьюзивных мужчин, мы с моим студентом (на тот момент) Джимом Браунингом провели довольно смелое исследование, в рамках которого предполагали заснять на видео основные конфликтные темы, которые мужчины описывали во время терапии.27,28 Мы решили, что если пригласим профессиональных актеров и попросим их сыграть пары, которые ссорятся по сценариям, записанным со слов мужчин в терапии, а потом измерим реакции мужчин при просмотре этих видеозаписей, то сможем получить доказательства того, какую роль важные для близости темы играют в возникновении страха и гнева – предвестников абьюза. Мы измеряли реакцию на видеозаписи с помощью методик самоотчета: мужчины заполняли эмоциональные шкалы, рассказывая о своих чувствах в момент просмотра, когда они представляли себя на месте мужчины – участника конфликта.

Нам был нужен один конфликтный сценарий, отражающий тему покинутости, которую описывали наши участники, второй – отражающий тему поглощения, и третий – нейтральный в этом аспекте близости. Также мы хотели, чтобы в одном сценарии доминировал мужчина, а в другом – женщина. Тема покинутости разыгрывалась следующим образом: женщина говорит мужу, что хочет поехать с подружками на выходные в соседний город (Сиэтл). Он приходит в ярость, говорит, что они наверняка пойдут «снимать мужиков» в бары для знакомств, где их, конечно, и так уже все знают. Она не покупается на это, а потом говорит, что собирается пойти в женскую группу «личностного роста». В сценарии поглощения женщина жалуется, что они с мужем мало времени проводят вместе и что мужчина слишком много времени тратит только на себя. Он отвечает, что ей стоит «найти себе какое-нибудь занятие». В нейтральном сценарии пара ругается из-за того, что они не могут решить, где провести отпуск, но, поскольку они в любом случае поедут туда вместе, этот сценарий является нейтральным с точки зрения изменений в близости. Каждый сценарий должен был быть эмоциональным и достоверным, чтобы оказать на участников необходимое влияние при просмотре. К счастью, видеозаписи оказались реалистичными.

Разумеется, мы столкнулись с вездесущей проблемой психологических исследований: как получить репрезентативную выборку субъектов исследования. Хотя этих мужчин направили на терапию по решению суда, ничего не говорилось о том, что они обязаны принимать участие в научных исследованиях. Для начала мы стали искать добровольцев, но поскольку предполагалось, что в процессе надо подключаться к аппарату для полиграфической регистрации, потом смотреть какие-то странные, очень неприятные видео, то, возможно, у них возникали ассоциации со сценами из классического фильма Стенли Кубрика «Заводной апельсин». В какой-то момент мы приняли решение выплачивать денежное вознаграждение за участие в исследовании, но тогда возник вопрос, как сформировать контрольную группу. Нам было необходимо как минимум еще три группы: одна – часто конфликтующие пары, вторая – «счастливые браки» и третья – пары, в целом склонные к насилию. Сравнение группы мужчин, склонных к насилию в близких отношениях, с каждой из этих групп могло бы дать очень интересные результаты. Отобрать мужчин, в целом склонных к насилию, было несложно: таких в нашей терапевтической группе хватало. Участников для группы конфликтующих пар мы нашли в местной программе по брачному консультированию. Сложнее всего оказалось набрать группу участников, состоящих в счастливом браке. Мы опубликовали объявления в разделе «Спорт» в местной газете, и на него откликнулось множество мужчин. Процедура отбора также предполагала отсев по демографическим критериям: уровень дохода и образования, а также заполнение претендентами и их партнерами анкеты по применению насилия. Так, к примеру, в парах из «конфликтной» группы конфликтов было столько же, сколько в группе НБО, но участники не прибегали к физическому насилию в качестве способа решения проблемы. К нашему разочарованию, оказалось, что в около 20 % «счастливых браков» жены сообщили о том, что мужья применяют насилие по отношению к ним! Разумеется, эти мужчины отбор не прошли.

Само исследование состояло из двух лабораторных сессий. Первая была полностью посвящена заполнению опросников и анкетированию. Эта сессия показала, что мужчины, применяющие насилие к женам, имеют такие же установки по отношению к женщинам, как и мужчины из других групп. Однако у всех присутствовал один и тот же набор характеристик, который мог усиливать склонность к абьюзивности: у них была более выраженная потребность занимать доминирующую позицию и менее развитые навыки вербальной ассертивности. Грубо говоря, у них не было достаточных вербальных способностей для удовлетворения потребности во власти. На второй сессии субъектам исследования показывали видео разных сценариев отношений, а затем записывалась оценка эмоций и восприятие конфликта участниками.

Оценка эмоций показала различия между этими группами мужчин. Склонные к НБО мужчины продемонстрировали самый высокий уровень гнева и тревоги при просмотре всех сценариев в целом и особенно высокие показатели при просмотре сценария о покинутости.

Что-то делало членов этой группы более эмоционально реактивными (примерно в два с половиной раза) и более уязвимыми к отвержению или покинутости, чем счастливо женатые мужчины, в целом склонные к насилию мужчины и мужчины, в браке у которых часто случаются конфликты. По какой-то причине ни одно из этих различий не проявилось при физиологической оценке, однако такие мужчины оценивали себя как испытывающих более высокий уровень гнева и тревоги. Они также говорили, что были бы более склонны применить насилие для разрешения конфликта, если бы оказались на месте мужчины из просмотренного видео. В их восприятии требования жены унижали мужа, а мужчины из других групп даже не воспринимали слова женщины как требование. Также мужчины, применявшие насилие в близких отношениях, считали, что проблемы с близостью, отраженные в видеозаписях, очень похожи на их собственную ситуацию.

Наше исследование стало первым важным шагом на пути к тому, чтобы «попасть в голову» к этим мужчинам. Нам удалось показать, что они видят конфликты в близких отношениях совсем не так, как другие мужчины: мужчины, выросшие в том же обществе и под влиянием той же культуры. Абьюзивные мужчины чувствовали бóльшую угрозу, более высокий уровень тревоги и униженности и реагировали большей степенью гнева, чем другие мужчины: причем даже те, кто был склонен к применению насилия в целом, за пределами близких отношений. Мужчины, применявшие насилие именно в близких отношениях, проявляли особую эмоциональную реакцию и совершенно иначе воспринимали происходящее в отношениях. Мы начали понимать, что абьюзивное поведение представляет собой нечто большее, чем просто подражание агрессивным действиям.