Мужское господство

Изнасилования в патриархате остаются безнаказанными, потому что являются составляющей частью социального статуса-кво, который патриархатная юриспруденция должна гарантировать. Виктимблейминг (обвинение жертвы) в рамках общественного института изнасилования также является элементом системы (в том числе, элементом юриспруденции, медицины, психологии, психиатрии, криминалистики), а не просто результатом непонимания или недостаточной осведомлённости. Говоря о системе мужского господства, необходимо постоянно помнить о том, что это закрытая система, не результат ошибки или глупости, а воплощение принципа параллелизма между репрезентацией и интерпретацией: мужчины создают мир на базе своей точки зрения (например, "женщины - это тела для секса, сексуальные объекты и это правильно и хорошо"), которая становится истиной, "объективной картиной мира", которая должна быть описана и объяснена на основе мужского критерия, называемого "объективностью" (например, "если женщина не получила удовольствие от секса с мужчиной, то она либо ложно обвиняет мужчину, либо совершила какую-то непростительную ошибку").

Суть мужской власти, достижению которой мужчины посвящают свою жизнь и от которой не могут отказаться, состоит в возможности создавать мир на базе собственной точки зрения, конкретно, на базе принципа собственного удовольствия. Ничто другое не имеет значения: мир должен быть приведён в соответствие с принципом мужского удовольствия любой ценой. Разумеется, разные группы мужчин имеют разные возможности для воплощения принципа собственного удовольствия в жизнь (классово и расово дискриминируемые мужские группы имеют гораздо меньше таких возможностей); но в той мере, в какой они оказываются ограничены в возможности подчинять (они мыслят подчинение как процесс созидания, как креативность) окружающий мир собственной точке зрения, они чувствуют себя несчастными, неприкаянными и фрустрированными.

Созидание как подчинение окружающего мира принципу мужского удовольствия означает, что сексуальность является базовой сферой мужского господства, основной формой мужской власти, социальная реализация которой воплощена в гендере, в гендерной системе.Изнасилования, инцест, харрасмент, порнография и проституция на самом базовом, глубинном уровне являются эротизацией власти: всё это и есть эротизм, это формы, в которых эротизм существует в патриархате. Это является также и содержанием искусства и морали, созданных и организованных на базе и в соответствии с мужской точкой зрения. Сексуальность является гендерной точно так же, как гендер является сексуализированным (К. Мак Киннон): это означает, что "мужское" и "женское" создаются посредством эротизации отношений господства и подчинения. Различие между господством и подчинением и между "мужским" и "женским" является взаимоопределяемым. В этом заключается социальное значение секса, а его центральным процессом является сексуальная объективация: мужская точка зрения на женщин является определением женщины, формирует и ограничивает её тело и способ её существования, описывает её жизнь. Так как мужская точка зрения является эталоном рациональности и воспринимается как объективность, содержание термина "женщина" с мужской точки зрения является содержанием жизни женщин. Схожим образом, мужское определение женской сексуальности является содержанием женской сексуальности. Запомним, что недопущение альтернативы на всех уровнях является стратегией мужского господства и это очень серьёзный вопрос: частная мужская точка зрения в патриархате является универсалией, процесс её насаждения силой переодет в консенсус, её авторитарность - в демократическое участие, присущие ей контроль и подавление - в парадигму общественного порядка и легитимности.

Мужская точка зрения на женщин известна: это сексуальное существо, смысл которого в бытии для другого, социально определённого как "мужчина"; не существует женщин "как таковых" (ср. "общего женского опыта не существует!"), существуют только ходячие воплощения спроецированных мужских потребностей. Оказываясь заключёнными в эту точку зрения, женщины проживают её как вездесущее бессилие перед мужчинами, воплощённое и ежедневно воспроизводимое как "женская сексуальность" - обязанность вступать в сексуальные отношения с мужчинами, сексуальная "повинность", которую очень нелегко избежать.

Так как мужчины воспринимают мир как объект собственных нарциссических потребностей, мужской эротизм заключается в "использовании вещей для переживания "Я-опыта" (А. Дворкин). В этой системе женщины являются вещами, а мужчины - теми "Я", субъектами, которые "познают себя через использование вещей". "Вещность" - способ существования женщин, способность вызывать сексуальное желание у мужчин - это стоимость "сексуальных вещей", которая, как и стоимость товара, представляется как качество этих вещей, их неотъемлемое свойство, возникающее спонтанно, а не как результат социальных отношений, основанных на силовом принуждении. В этом смысле, для вещи будет лучше, если она будет вещью добровольно: не стоит вставать поперёк пути мужскому принципу удовольствия.

Сексуальная объективация - это первичный и базовый, в буквальном смысле слова органический процесс подчинения женщин (К. Мак Киннон). Для самих женщин объективация и превращение в вещь - это не отвлечённые рассуждения, а реальный жизненный опыт: женщины жили и живут как "природа", "материя", неодушевлённое и неупорядоченное нечто, на которое воздействует Я-субъект, пытаясь воплотиться в социуме (К. Мак Киннон). Объективация - это жизненная реальность женщин, самовосприятие женщин - это восприятие вещи-для-другого: отсюда непреодолимые на сегодня трудности феминизма, который, пробившись к женскому сознанию, оказывается перед фактом, что женщины воспринимают сами себя как вещи-для-мужчин (рационализироваться это может как угодно): в этом месте феминизм умирает.

Сексуальная объективация женщин сперва происходит во внешнем мире, затем силой навязывается женщинам как форма самовосприятия: через визуальную апроприацию (male gaze), через секс-изнасилование и через феминицид. Мужское господство является сексуальным, мужчины сексуализируют иерархически организованные отношения власти (гендер - одна из таких иерархий и одновременно основа для всех остальных). Акты доминирования воспринимаются мужчинами как сексуально возбуждающие, как секс как таковой. Значит, они им являются (см. выше о мужской точки зрения как "объективной реальности"). Интересы мужской сексуальности создают значение сексуальности как таковой, в том числе, определяют то, что должно приниматься за норму, что должно составлять сексуальный опыт, сексуальные переживания, каковы должны быть мысли, ощущения и чувства в контексте "секса" и "сексуальности", "желания". При этом "секс", "сексуальность" и "желание" не считаются чем-то проблематичным, тем, что нуждается в определении и объяснении, они как бы "есть", "предсуществуют" и образуют особую "интимную" сферу "личного", "аутентичного", "истинного".

Сексуальность

Всё, что является отличительными чертами социальной и экзистенциальной второсортности женщин (и по аналогии с женщинами - других подчинённых групп), является и содержанием понятия женской сексуальности, секса для женщин: ограничение, искусственность, изворачивание, неестественность, притворство, подобострастие, эксгибиционизм, причинение себе вреда, аутоагрессия и ауто-увечие, инертность и пассивность, самопрезентация как "красивой вещи", постоянное унижение, бытие в качестве предмета для сексуального использования (К. Мак Киннон). Основной движущей силой сексуальности и эротизма в патриархате является возбуждение от сведения человека к вещи, от дегуманизации; и это возбуждение испытывают как мужчины, так и - увы - женщины.

Всё, что сексуально желают мужчины, - это власть, определённая в контексте того или иного общества. По отношению к власти определяется содержание мужского и женского гендера: например, в странах первого мира социальное определение власти включает в себя богатство, тогда "мужским" будет обладание богатством, а "женским" - материальная зависимость; материальное, финансовое могущество мужчин, но не женщин, обладает сексуальной привлекательностью.

Принято говорить, что сексуальность конструируется социально, но практически никогда не уточняется, из чего она конструируется, кто её конструирует, каким образом, когда и где. Если же присмотреться, то оказывается, что общепринятое содержание термина "сексуальность" является эссенциалистским чуть более, чем полностью: сексуальность - это некая врождённая сила, изначальная, природная, до- и вне- политическая, безусловная, разделённая на два аспекта (мужской и женский), центрированная на гетеросексуальном коитусе (пенетрации), до-историческая, до-культурная, инвариативная и предсуществующая обществу, и которую общество пытается сдержать и подавить. Феминизм (к сожалению, и радикальный, см. Л. Иригари, все теоретики матристики и сторонницы теории исторического существования эгалитарных обществ, разрушенных патриархатом) бездумно принимает это определение сексуальности и подписывается под ним: общепринятым в феминизме является мнение о том, что женская сексуальность не является сконструированной с позиций мужского господства, а только подавленной им, а проблема изнасилования - это проблема неумения и нежелания мужчин соотносить свои сексуальные потребности с женской сексуальностью, на практике проявляемой как "готовность" и "добровольное согласие" женщин на гетеросексуальный половой акт. И здесь феминизм, а особенно, phеминизм, вступает на скользкую дорогу коллаборационизма с патриархатом.

Идеологической осью современного патриархатного определения сексуальности является ось "позволенное/запрещённое", при этом аксиомой является утверждение о том, что всё, что считается сексуальностью, должно "выражаться" и не должно ограничиваться в этом "выражении". Секс и сексуальность априори позитивны и аффирмативны, это значит, что как таковой секс (что бы это не означало) есть нечто положительное, хорошее, должное быть, природное, здоровое, доставляющее удовольствие, то, что должно одобряться и свободно и максимально беспрепятственно выражаться. Установка "чем больше секса, тем лучше" А. Кинси и его последователей, известная как "секс-позитив", в реальности изначает тривиализацию изнасилований и инцеста, определяет отказ женщины от секса как "подавление", "цензуру", "диктат", "ограничение", "насилие", "осуществеление власти", "шантаж", "манипуляции", "принуждение", как направленный против "естественной" сексуальной активности мужчин. В современном патриархате сексуальность понимается прежде всего в контексте "снятия ограничений", "эмансипации сексуального желания", "сексуальной свободы", понимаемой как трансгрессия социальных ограничений, декриминализация доступа к "запретному", короче, как свободный сексуальный доступ всех мужчин к кому/чему бы то ни было. Феминизм в этом смысле мало думает о том, почему в патриархатном обществе существуют сексуальные табу; он просто берёт за принцип идею декриминализации доступа к запретному и говорит: "так как женщины находились под властью мужчин, их сексуальность была подавлена, а её "выражение" было под запретом, но теперь настало время, когда женщины, и особенно феминистки, могут наконец-то извлечь свою сексуальность из-под груза патриархатных стереотипов и запретов и начать ею наслаждаться". Сексуально раскрепощённая женщина отбрасывает запреты, признаёт, что она заинтересована в сексуальном удовлетворении, и что это удовлетворение представляет собой ничем не ограничиваемые гетеросексуальные половые акты.

Это имеет самое прямое отношение к изнасилованиям. С точки зрения "секс-позитива" изнасилования случаются потому, что женщины не могут освободиться от груза патриархатных культурных стереотипов, которые предписывают им отсутствие интереса к сексу, отказ от секса, сопротивление желаниям мужчин. Если бы женщины вели себя ассертивно, мужчины могли бы иметь доступ к добровольному сексу,  необходимость изнасилований отпала бы, а сексуальная агрессия и насилие исчезли. Согласно этим рассуждениям, секс происходит тогда, когда женщины ведут себя ассертивно относительно мужского желания, а изнасилование - при отсутствии такой ассертивности со стороны женщины. При этом утверждается, что мужчин вовсе не возбуждает сексуальное принуждение и насилие над женщинами, что они от него тоже плачут. Эти рассуждения продвигают мысль о том, что если женщины просто соглашались бы с мужскими сексуальными претензиями (излюбленный порнографический сценарий), изнасилования исчезли бы: когда женщина добровольно соглашается на то, что иначе было бы расценено как изнасилование, происходит секс; когда женщины добровольно соглашаются с сексуальным принуждением, количество мужчин, получающих доступ к добровольному сексу, возрастает. Таким образом, различие между сексом и насилием исчезает: ни одна женщина не будет изнасилована, так как изнасилование будет принято добровольно и превратится в секс. Насилие становится сексом, когда нормализуется как секс.

Феминизм

Из-за недостатка (и страха) рефлексии феминистки вовсю принимали и принимают участие в создании и пропаганде этого новояза относительно "согласия", "добровольности", "изнасилование - это насилие, а не секс". Стремясь выделить аспекты насилия, принуждения, доминирования, власти в изнасиловании, феминистки старательно уходили от вопроса: "если изнасилование - это не секс, а насилие, почему агрессор просто не избил женщину?", вставая грудью на защиту утверждений о том, что "секс - истинное, настоящее и хорошее", "не все мужчины - насильники", игнорируя тот факт, что абсолютное большинство мужчин формирует свои представления о сексе/сексуальности на базе порнографии, что для них насилие таки означает секс, и что для женщин оно в конце концов также становится сексом: слишком многие женщины развивают сексуальную сабмиссивность и не воспринимают ситуацию как сексуально значимую, если она не содержит элементов насилия.

Феминистки создали свой собственный большой миф относительно секса и сексуальности, который гласит: "ничто, имеющее отношение к сексу, не может быть насильственным; ничто насильственное не может иметь отношение к сексу". При этом они упускают из виду, что, соглашаясь с определением секса как "первичного источника энергии и удовольствия", они снимают с аналитической повестки такие аспекты положения женщин в патриархате как: