https://paperpaper.ru/harassment/

Знают ли в России, что такое харассмент, как скандал с депутатом Слуцким легитимизирует сексуальные домогательства, изменилась ли ситуация с домашним насилием после закона о декриминализации побоев и почему большинство жертв обращается в полицию только после седьмого избиения?

Кандидат юридических наук и руководительница проекта «Насилию.нет» Анна Ривина рассказывает, как харассмент и насилие в России стали нормой и почему остаются ей, несмотря на скандалы.

— Как в России сейчас понимается харассмент?

— В России харассмент в принципе никак не определяется, потому что в нашей культуре этого понимания еще нет. Термин достаточно новый даже для прогрессивных стран. Но мы к ним не относимся по разным показателям — тем более по уровню защиты прав женщины и в целом чести и достоинства человека от разных видов дискриминации. Поэтому в нашем законодательстве такого термина нет. Если делать максимально приближенный перевод [слова «харассмент»], то, наверное, можно назвать это сексуальными домогательствами, что не совсем верно, потому что харассмент — это больше, чем домогательства.

Понятие «сексуальные домогательства» у нас тоже никоим образом не закреплено в законодательстве. Есть 133-я статья Уголовного кодекса, запрещающая принуждение к действиям сексуального характера. Но эта статья достаточно мертвая, и наши судьи и полицейские ей не пользуются по той самой причине, что в обществе нет отношения к сексуальным домогательствам как к чему-то непозволительному и негативному. Этого не понимают те, кто эти действия совершает, этого не понимают те, кто страдает, и этого не понимают те, кто должен защищать [жертв].

— А чем отличается понимание харассмента в международной практике?

— Правовая система страны отражает общественные отношения и нормы, и международная практика отличается [от российской]. Если говорить про харассмент не только в правовом контексте, то это большое социальное явление: те действия (физические, вербальные и какие-либо еще), которые направлены на то, чтобы намеренно унижать и подавлять человека, чувствуя за этот счет свое превосходство.

Харассмент может быть не только сексуальным, но и связанным с религией, возрастом, какими-то заболеваниями или физическими особенностями. Это ситуация, когда один человек заставляет другого страдать и быть в угнетенном положении. С сексуальным харассментом то же самое: человек намеренно объективируется, не воспринимается как профессионал на работе.

Есть страны, где за любой харассмент тем или иным образом наказывают; есть страны, где под ним понимается именно сексуальный харассмент; есть страны, где говорится про сексуальный харассмент на рабочем месте. А есть страны, где нет отдельного понятия для харассмента, потому что документы, которые защищают жизнь, здоровье и достоинство граждан, и так содержат механизмы, которые позволяют привлекать к ответственности за дискриминацию по половому признаку.

Ситуация любопытна тем, что если в какой-либо стране женщины часто заявляют о харассменте, то это говорит не о том, что его там много, а о том, что, во-первых, женщины готовы об этом говорить, а во-вторых, у них есть понимание того, что это такое. В странах же, где женщины не идентифицируют проблему, харассмент настолько нормализован, что его даже невозможно отследить.

У нас, к сожалению, в этом смысле всё печально, потому что случаи, когда женщины пытаются защитить свои права, единичны. Но важно, что наше трудовое законодательство запрещает дискриминацию по половому признаку, то есть человеку нельзя давать какие-то преференции или, наоборот, его ограничивать в зависимости от пола. В этих случаях уже можно защищать свои интересы в правовом поле.

Был случай в 2008 году, когда судья на такое обращение сказала, что если мужчины не будут приставать к женщинам, то у нас вообще перестанут рожать детей. Это иллюстрация того, в каком плачевном состоянии находится не только наше общество, но и судебная система, которая является заложником патриархальных взглядов и не дает возможность женщинам защищать свои права.

Кадр из фильма «Северная страна»

— Где в России чаще всего сталкиваются с сексуальным харассментом: на работе, дома?

— Точной статистики нет, потому что у нас мало кто всерьез занимается изучением проблемы. Очевидно, что чаще всего женщины подвергаются харассменту там, где их воспринимают обслуживающим звеном: это может быть финансовый сектор, правоохранительная система, армия. Например, нам известен случай, когда женщина-полицейский была вынуждена уволиться с работы, потому что ее домогался начальник и она отказалась вступать в эту связь.

Конечно, где-нибудь в библиотеке или школе с этим можно реже столкнуться, чем там, где женщине всё время приходится доказывать, что она человек и имеет право [в этом месте] работать. Но до сих пор можно часто столкнуться, например, с тем, что во время поиска личных помощниц или секретарш могут, не стесняясь, попросить прислать фотографию в купальнике и при этом говорить, что будет ненормированный рабочий график и различные поручения от руководства.

— Закон о декриминализации домашнего насилия, принятый больше года назад, как-то повлиял на ситуацию с харассментом?

— Этим законом лишний раз показали, что женская безопасность — это не очень важное в государственном и правовом контексте понятие и не очень важная составляющая жизни нашего общества. А раз в государстве есть представление о том, что женщину можно бить, то, конечно же, схватить какую-нибудь коллегу на работе за задницу — вообще не зазорно. Это вновь дало понять, что у женщины нет механизмов защищать свою безопасность и достоинство.